«Я люблю Россию. Но иногда мне здесь очень обидно» — колонка мигрантки из Таджикистана

«Живут на пособия и заводят детей ради выплат»
Недавно в больнице я невольно стала свидетельницей разговора двух женщин.
— А Улугбека помнишь? Таксист наш, узбек.
— Да-да, хороший парень.
— Ну вот мы всегда с ним едем, дешевле же, чем Яндекс Такси. Ценник конский.
— А чего ему не позвонишь?
— Да у него же жена родила опять. Видела на днях его, довольный, уже третий у них. Плодятся как не в себя.
— А на какие деньги детей потом поднимать-то?
— Да вот на деньги моих и твоих родственников работающих. Все за счет наших налогов. Они, по-твоему, зачем столько рожают? На пособия жить.
— Ох, ох, ох.
— Его жена работает, по-твоему? Сидит дома наверняка. А он, по-твоему, налоги платит этому Яндекс Такси? Ага, щас. Все в свой карман, никаких налогов не платят, ни копейки.
— Ужас.
Слушать это было неприятно. Особенно меня задели слова про налоги.
Мой дядя, честный и добропорядочный человек, врач по образованию, в трудные для семьи времена пошел работать в такси. А потом так и остался в этой профессии. Работа тяжелая, пассажиры бывают разные. Иногда приходится даже бесплатно кого-то подвозить, если человек оказывается недобросовестным.

Дядя работает официально и платит налоги. Я сама помогала ему разбираться с платежами, поэтому знаю, как все устроено в его случае.
И мне стало обидно не только за дядю, но и за незнакомого Улугбека. Женщины сами рассказывали, что он хороший человек, помогает им экономить на поездках. А стоило узнать, что у него родился третий ребенок, как он сразу превратился в какого-то нахлебника, живущего за чужой счет.
Я не выдержала и вмешалась.
— Откуда вы знаете, что все мигранты не платят налоги или что все их жены сидят дома без работы? — спросила я. — Мой дядя тоже работает в такси, официально, и налоги платит. Зачем говорить о жизни людей, если вы ничего о ней не знаете?
— Девушка, мы тут между собой общаемся, — ответила женщина. — Влезать в чужие разговоры некрасиво.
— Стереотипно мыслить о людях из-за их национальности тоже некрасиво.
Потом я долго думала, стоило ли вообще вмешиваться. Родители всегда учили меня не пререкаться со старшими, а обе женщины были старше меня. Раньше я, скорее всего, просто промолчала бы. Но с годами делать это становится все труднее.
Я ведь понимаю, что не могу знать, как живут все мигранты в России. Но у меня есть собственный опыт, семья, друзья, знакомые в разных городах. И их жизнь совсем не похожа на картину, которую рисовали эти женщины.
Среди нескольких десятков знакомых мне семей пособие получает только одна. У них серьезные проблемы со здоровьем младшего ребенка, из-за которых возникли и финансовые трудности. При этом родители продолжают официально работать.
В большинстве семей, с которыми я близко общаюсь, работают оба супруга. Например, у нас с мужем именно так. Он уже получил российское гражданство, у меня пока вид на жительство. Мы оба работаем официально.
Когда у нас родился сын, мы получили две выплаты общей суммой до 50 тысяч рублей. Конечно, были благодарны за эту помощь. Но представить, что ради таких денег можно решиться на рождение ребенка, мне трудно.
Ребенок — это огромная ответственность. Его нужно кормить, одевать, воспитывать, лечить, учить. И заниматься всем этим придется много лет.

Я не утверждаю, что никто никогда не пытается получить выплаты обманным путем. Люди бывают разные. Но когда я слышу, будто мигранты специально заводят детей ради пособий, мне хочется спросить: вы вообще представляете, сколько стоит вырастить ребенка?
«Не знают о контрацепции, поэтому имеют много детей»
Однажды я разговаривала со знакомой русской женщиной. Она заметила, что у нас чаще встречаются многодетные семьи. Я согласилась: например, у моих родителей было пятеро детей.
В ответ услышала что-то вроде:
— Ну да, ничего не слышали о контрацепции.
Меня удивляет такая логика. Почему, если в семье много детей, обязательно предполагается, что родители не знают, как предотвратить беременность?
В семьях, которые я хорошо знаю, дети чаще всего желанные. Люди хотят большую семью, любят детей, планируют их рождение, когда позволяют здоровье и обстоятельства. Конечно, не у всех бывает именно так. Но считать любую многодетность результатом невежества странно.
В Таджикистане, откуда я родом, семья традиционно занимает очень важное место в жизни человека. Родители и взрослые дети сохраняют тесную связь, даже когда последние обзаводятся собственными семьями. Кто-то из сыновей после свадьбы остается жить с родителями, кто-то переезжает. Бывает, что пожилые родители живут по очереди у разных детей.

Идея сначала много лет пожить исключительно для себя, а уже потом задуматься о детях в моем окружении не слишком распространена. Обычно рождения первого ребенка ждут довольно скоро после свадьбы. Родственники помогают молодым родителям, а бабушки и дедушки активно участвуют в воспитании внуков.
Следующих детей женщины планируют по-разному. Кто-то хочет родить погодок, чтобы дети росли вместе. Кто-то предпочитает сделать перерыв на три-четыре года, восстановиться после предыдущей беременности, немного подрастить старшего ребенка.
И я все чаще замечаю, что семьи с четырьмя-пятью детьми среди моих знакомых становятся редкостью. Многие молодые пары хотят двоих или троих.
Думаю, решение о количестве детей зависит от семейных традиций, убеждений, материальных возможностей и личных желаний. А вовсе не обязательно от образования или знаний о контрацепции.
Я сама всегда хотела многодетную семью, хотя была старшей дочерью и прекрасно знала, сколько забот бывает с младшими.
Казалось бы, после такого детства должна была испугаться перспективы снова оказаться в доме, полном детей. Но я вспоминаю не только хлопоты. Помню, сколько радости было, когда мы вместе играли, сколько любви и поддержки я получала от братьев и сестер и получаю до сих пор.
Мне хочется, чтобы и мой дом был таким же. Пока здоровье не позволяет осуществить все мои планы, но желание никуда не исчезло.
«Отбирают рабочие места у россиян»
В поликлиниках и больницах Москвы можно встретить врачей и медсестер из других стран. Иногда в районных Telegram-каналах я читаю возмущенные комментарии: мол, приехали иностранцы и заняли рабочие места, на которых могли бы работать россияне.
Раньше такие разговоры очень меня расстраивали. Я даже отписалась от нескольких районных каналов, чтобы лишний раз не сталкиваться с ними.
Но я хорошо знаю, насколько непросто бывает иностранцу устроиться на работу по специальности. Особенно если речь идет о профессии, где нужно подтверждать квалификацию, собирать документы и проходить серьезный отбор.
Мой муж — стоматолог-хирург. Он учился в Чебоксарах и был одним из самых ответственных студентов в своей группе. Не пропускал практику, серьезно относился к работе, всегда старался уделить пациентам достаточно внимания.
Его старания заметили. Еще во время ординатуры руководство одного медицинского учреждения предложило ему работу. Но муж тогда отказался: считал, что ему пока не хватает опыта и он не хочет рисковать здоровьем пациентов.
После окончания ординатуры мы вернулись в Москву. Несколько лет муж работал в частной стоматологической клинике. Главврач ценил его за аккуратность, внимательность к пациентам и почти педантичное отношение к порядку.

А еще муж умеет ладить с самыми разными людьми. Даже с коллегами, с которыми у остальных сотрудников отношения не складывались.
Когда руководитель решил перейти в государственное медицинское учреждение, он предложил мужу устроиться вместе с ним. Тот успешно прошел собеседование, и они договорились, что через две недели он выйдет на работу.
Но в последний момент все изменилось.
Оказалось, что на место появился еще один претендент. Насколько нам было известно, у него было меньше опыта. Тем не менее вакансию получил он, а мужу пришлось искать другую работу.
Почему решение изменилось, я точно не знаю. Возможно, были обстоятельства, о которых нам не сообщили.
В итоге он устроился в другое учреждение.
Я не хочу по одной истории судить обо всех работодателях. Уверена, что каждый случай нужно рассматривать отдельно. Но она показывает, что путь иностранного специалиста к хорошей работе вовсе не обязательно бывает легким.
И мне кажется неправильным заранее считать, что любой врач из другой страны непременно занял чье-то место.
Ведь прежде чем человек оказался в больнице или поликлинике, он получил образование, прошел необходимую подготовку, подтвердил квалификацию и устроился на работу. А чтобы понять, действительно ли из-за него не взяли российского специалиста, нужно знать обстоятельства конкретного трудоустройства.
Мне хотелось бы, чтобы о врачах судили прежде всего по тому, насколько хорошо они лечат людей.
«Приезжают и устанавливают свои порядки»
Среди мигрантов, как и среди граждан России, встречаются совершенно разные люди. Воспитанные и невоспитанные, общительные и замкнутые, любознательные и равнодушные к окружающему миру.
Мне кажется странным ожидать, что несколько миллионов человек будут вести себя одинаково.
В моей семье есть традиции, от которых мы не собираемся отказываться. Например, я ношу хиджаб. Но это совершенно не мешает мне интересоваться русской культурой, изучать ее и привыкать к жизни в России.
На улице я говорю по-русски. Сына тоже с раннего детства учу русскому языку. У нас дома борщ и пельмени появляются на столе не реже, чем плов и самса.

У нас дома можно услышать мамино: «Раз пошла большая пьянка, режь последний огурец». Хотя никто в семье не пьет.
А еще до недавнего времени любимой песней моего сына была «Матушка-земля, белая березонька».
Я люблю русскую историю и литературу и стараюсь передать эту любовь ребенку. Считаю, что, живя в другой стране, нужно уважать ее жителей, интересоваться культурой и традициями, учить язык.
Мы часто читаем с сыном русские народные сказки, произведения Чуковского. Воспитатели в детском саду даже удивлялись, насколько много он знает для своего возраста.

Конечно, не все мигранты живут так, как моя семья. У каждого свои привычки, интересы и обстоятельства.
Но среди моих знакомых немало людей, которые искренне стараются освоиться в России. Учат язык, знакомятся с соседями, интересуются местными обычаями. При этом они продолжают любить культуру страны, в которой родились.
И я не вижу здесь противоречия.
Человек может готовить плов и борщ, читать ребенку сказки на двух языках, отмечать привычные семейные праздники и при этом чувствовать себя частью общества, в котором живет.
Отдельная тема — русский язык. Я знаю мигрантов, которые говорят на нем совершенно свободно. Но есть и те, кому он дается тяжело.
Например, одна моя соседка еще полгода назад практически не могла объясниться по-русски. А теперь вполне спокойно поддерживает разговор. С акцентом, иногда подбирая слова, но она старается. И мне приятно видеть, как у нее получается.
Я считаю, что знать язык страны, в которой живешь, необходимо. Но важно понимать, что не все могут выучить его одинаково быстро.
Что бы я хотела сказать россиянам
Я не собираюсь утверждать, что все мигранты законопослушны, трудолюбивы и всегда хорошо относятся к окружающим. Конечно, это не так. Среди них, как и среди любых других людей, встречаются и хорошие, и плохие.
Мне просто хочется, чтобы о человеке судили по его поступкам, а не по паспорту, имени или внешности.
Если кто-то нарушает закон, он должен отвечать за свои действия. Если плохо выполняет работу, к нему должны быть претензии как к работнику. Но какое отношение к этому имеют миллионы других людей, которых с ним объединяет только происхождение?

За словом «мигранты» стоят не какие-то незнакомые и совершенно одинаковые люди. Это ваши коллеги, врачи, водители такси, сотрудники магазинов и сервисов, соседи по дому. Родители детей, с которыми ваши дети ходят в один детский сад или школу.
Возможно, прежде чем делать выводы обо всех, стоит хотя бы немного узнать о жизни тех, кто находится рядом.
Иногда для этого достаточно просто поговорить друг с другом.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции























