«Этнических гетто у нас нет». Урбанист — о том, как не допускать появления «мигрантских» районов
6 минут
— Чем с точки зрения урбанистики плотное расселение отличается от «гетто» ?
— У нас такой вещи, как этническое гетто, не существует. Исследователи миграции и этничности сходятся во мнении, что у нас бывают районы концентрации мигрантов, отдельные общежития, отдельные дома и так далее. Но, как правило, это они сильно разбавлены принимающей стороной. Обычно такие районы возникают рядом с местом работы. Например, в Красноярске есть район при рынке Крастэц.
Но, повторюсь, даже район Крастэц не является чисто мигрантским районом. Там живут небогатые люди. И более того, как только мигранты начинают хорошо зарабатывать, они начинают выбирать район проживания так же, как любой красноярец.
— То есть это скорее поведение людей с определенным доходом и образованием?
— Совершенно верно. Они живут там не потому, что там живет много мигрантов, а потому что это недорогой район. Когда ты только приехал в Красноярск и начал работать, ты можешь себе позволить только недорогой район.
— Вы сказали, что у нас нет этнических гетто. Как их определяют? Чем гетто в Париже или Лондоне отличаются от ситуации в Котельниках?
— Есть несколько факторов, которые определяют гетто. Первый фактор — это этнический профиль жителей. Речь не о мигрантах вообще, потому что мигранты — это не этнос. Если у нас есть район, который заселен, например, только узбеками, то мы можем заподозрить гетто.
Второе — у жителей есть свои правила и свой контроль. То есть это не просто компактно проживающие люди, у них есть свои способы регулировать отношения между людьми, не такие, как в основном городе. Если в городе у нас есть суды, полиция, то в гетто действуют какие-то свои правила. Само наличие такой параллельной системы — признак гетто. Это какие-то советы, собрания, может быть, банды, что-то такое. Если у нас этого нет, то у нас не гетто.
Еще одна важная характеристика — то, что люди не могут выбраться из гетто, им выгодно жить в гетто. То есть важные для жизни вопросы решаются именно внутри гетто, и если они покинут его, то лишатся этих возможностей. Например, уход за детьми или пожилыми родственниками. Их заработок зависит от того, что происходит внутри гетто. И, соответственно, несмотря на увеличение дохода, человек все-таки выбирает жить в гетто, потому что у него есть эти возможности.
— Если работодатели будут в обязательном порядке предоставлять жилье нанятым иностранцам, это изменит сам принцип распределения мигрантов в городе?
— Мне кажется, это не гарантировано. Точки приложения труда мигрантов рассредоточены по всему городу, но не думаю, что работодатель будет, например, на «Золотой миле» (район Хамовники — «Рахмат») снимать квартиру для дворников, которые там работают. Они, наверное, будут снимать квартиру где-нибудь в Котельниках и предоставлять жилье там. Вряд ли жилье будет в том же районе, где человек работает.
— А что могло бы уменьшить социальную изоляцию иностранцев?
— Мировая практика говорит, что в этой ситуации помогает социальное жилье, которое строят вперемешку с коммерческим. Во-первых, у нас почти нет такого феномена, как социальное жилье. У нас есть муниципальные квартиры, но их довольно мало в общем составе жилого фонда. И более того, Россия, как молодая капиталистическая страна, тяготеет к тому, что у нас формируются районы по имущественному фактору. Особенно в Москве есть ярко выраженные дорогие и недорогие районы.
Но британский опыт говорит о том, что нужно создавать имущественно диверсифицированные районы, где сочетаются и дорогие объекты недвижимости, и недорогие. И это, с точки зрения британских урбанистов, должно предотвращать социальную сегрегацию и в целом гуманизировать взаимоотношения в обществе.
Если мы оставим все на волю рынка, то его невидимая рука рынка внезапно начнет производить в том числе гетто. У нас будут формироваться бедные районы, внутри бедных районов будут формироваться этнические анклавы, потому что люди будут как-то держаться вместе: других способов выживания нет. И будут ярко выраженные богатые районы, склонные к огораживанию, потому что они не хотят видеть этих людей.
У нас очень большая проблема с арендным жильем, потому что весь рынок аренды серый. И нет в чистом виде такого формата, который был у нас, например, в начале XX века, — доходных домов. «Дом РФ» пытается это развивать, есть прецеденты таких домов, например, в Тюмени, когда целый дом строится под сдачу в аренду.
И тот же «Дом РФ» мог бы строить в том числе социальное жилье под сдачу, социальную аренду. Это было бы очень неплохо, потому что создавало бы новые возможности для расселения. И с помощью этого инструмента можно было бы преодолевать проблему, что в дешевых районах возникают районы концентрации мигрантов.
Вакансии дня
