«О славном Равшане замолвите слово». Колонка экс-редактора Sputnik – Узбекистан

Человек в соседнем кресле

Сентябрь 2021 года, вечерний рейс Ташкент — Москва. Справа от меня мужчина лет под пятьдесят, смуглое лицо, седеющие виски, мозолистые руки. Два с половиной часа молчал, потом попросил авторучку — заполнить миграционную карту.

Ручка была с оранжевым треугольником и надписью Sputnik Узбекистан. Он разглядывал логотип, улыбнулся: «Первый раз в Ташкенте?» — «Нет, я журналист, работал здесь пять лет».

Он оживился.

«А я строитель. Работаю в Москве и Петербурге. Ездил вот домой — выдавал дочь замуж, теперь возвращаюсь», — поведал работяга.

«Что строили?» — полюбопытствовал я.

«Развязку на хорде, многоэтажную парковку, большой торговый комплекс. Сейчас новый дорожный объект, пока не знаю точно».

«Нравится работа?» — уточнил у попутчика.

«Условия хорошие. Платят нормально, жильё дают. Дочке на свадьбу накопил, старшему сыну дом достраиваем. У нас такую работу сложно найти», — разоткровенничался мой собеседник.

Он говорил о своём труде с гордостью. Ему есть что показать детям и внукам, когда привезёт их в Москву. Он тоже приложил руку — эту самую мозолистую ладонь — к тому, чтобы российская столица росла и развивалась. Он летел на работу делать то, что умел и любил.

Как человек превращается в «контент»

Я часто вспоминаю этот разговор. Увы, мы привыкли говорить о мигрантах, но почти разучились видеть в них людей, личности. А ведь за каждым дворником, строителем, пекарем или нянечкой своя неповторимая история. К этому осознанию я пришел не быстро и не сразу.

С миграционной темой я впервые столкнулся в начале 2010-х, будучи политическим обозревателем интернет-издания. Десятки пресс-конференций, сотни новостей и интервью о регулировании миграционного законодательства. Патенты для граждан Узбекистана и других стран, обязательные экзамены по русскому языку, истории и праву, новые требования к регистрации. Для меня это было фоном, рутиной, рядовым «контентом», который мы создавали по общим стандартам и практически на автоматизме.

Официальная позиция, голос сторонника ограничений, точка зрения правозащитников и представителей диаспоры. Реже — комментарии самих героев. Тогда никому не было дела до «историй успеха» гостей из бывшего Союза, ехавших в Россию за длинным рублём. Потому что даже на мизерные зарплаты, сопряжённые с колоссальными рисками и спартанскими, а порой и нечеловеческими условиями жизни, можно было на родине построить дом, купить машину, женить сына и выдать замуж дочь.

Перелом случился позже, когда я возглавлял проект Sputnik Узбекистан летом 2015 года. Именно здесь эта страна раскрылась передо мной — с её богатейшей историей, деликатностью, отношением к старшим и к ближним. А главное — здесь я начал видеть в трудовых мигрантах не абстрактную категорию, а конкретных людей с именами, лицами и судьбами.

Когда экран подменяет живого человека

К работягам в оранжевых робах, признаться, отношение в нашей стране неоднозначное. Что греха таить, подливали масло в огонь и масс-медиа. Народные герои проекта «Наша Russia» — Равшан и Джамшут — пять лет не сходили с экранов и давно стали частью фольклора. Наивные, комичные, обаятельные, они не вызывали отвращения. Но ни уважения к их труду, ни интереса к их судьбам они тоже не вызывали. Максимум жалость.

Хуже всего, когда имена персонажей становились нарицательными. Когда так называли остальных рабочих, которых россияне продолжали нанимать для ремонта квартир или строительства дач.

Проблема ведь не в том, что сериал высмеивал социальные проблемы — коррупцию, алчность, проституцию. Проблема в том, что готовый образ подменял живого человека. А за образом уже не видно ни имени, ни профессии, ни истории.

Адхам, Зилола и другие незаметные герои

Но лично я знал десятки мигрантов, кто прекрасно делал свою работу и пользовался заслуженным уважением у россиян. Например, нашего дворника Адхама, который снежной зимой 2024-го героически откапывал наш двор от сугробов, пока соседи напротив протаптывали себе тропинки до подъезда и каждое утро доставали из снежного плена свои авто. Жители нашего дома даже отблагодарили трудолюбивого дворника, скинулись рублей по 500. И дело не в итоговой сумме, а в отношении людей, в благодарности как таковой.

Не могу не вспомнить и участкового врача нашей поликлиники Зилолу, которая почти стала членом нашей семьи, так часто мы обращаемся к ней за советом или помощью. И даже перевод в другую поликлинику не смог разорвать прежнего общения. А сколько таких Адхамов, Зилол и других Азизов и Исламов трудятся в России? К сожалению, не всегда в свой адрес они слышат только благодарности, порой приходится терпеть и грубость, и унижение. Вопрос лишь в том, как на это отвечать.

Подарок после обиды

Одна история из моей журналистской практики многому меня научила.

Лето 2018 года: Россия принимает чемпионат мира по футболу. Узбекистан на турнире представляла бригада арбитров во главе с Равшаном Ирматовым — авторитетным судьёй, для которого этот мундиаль был третьим в карьере. Нижний Новгород, матч Аргентина — Хорватия. Игра получилась жёсткой: обе команды совершили более тридцати фолов. Комментатор Василий Уткин, всегда отличавшийся хлёсткими высказываниями, в сердцах написал в соцсети: «Ирматов, ишачий сын, где карточки???»

Скандал получился неописуемый, учитывая, какой подтекст имеет это животное в Узбекистане и как к Ирматову относятся на родине. Уткин искренне и несколько раз публично извинился, списав фразу на эмоции. А что в ответ сделал узбекский рефери? При первой же возможности передал через коллегу Уткина подарок российскому комментатору. И всё. Никаких слов — конфликт исчерпан.

Для миллионов людей, работающих вдали от семей, порой достаточно одной улыбки, одного «Спасибо!» или «Рахмат!». Они помнят добро. И встречая вас на родине или на пороге своей мастерской, салона красоты, чайхоны или просто съёмной квартиры, с улыбкой скажут: «Хуш келибсиз!» — «Добро пожаловать».

У меня нет цели идеализировать конкретный народ или мигрантов вообще. Есть среди них и недобросовестные и плохо подготовленные к работе сотрудники, есть, увы, и преступники. Теракт в «Крокусе», по данным следствия, устроили радикалы из Центральной Азии, но и спасали людей в тот роковой вечер тоже уроженцы этих республик, например, официант Камиль Насибов, который вывел из огненной ловушки более сотни зрителей.

Не только правила, но и отношение

Значит, дело не в национальности или категории работника, а в отношении к ним, в условиях их труда.

Когда миграционная политика прозрачная и понятная, когда строителю или повару есть на чём добраться до работы, где жить, на что питаться, где лечиться и проводить досуг, — это норма, а не роскошь. Это залог эффективности их работы и безопасности для самих же россиян.

Но помимо организационных и институциональных вопросов есть ещё один — ментальный. Борьба со стереотипами, спекуляциями и откровенным враньём. Безопасность, борьба с терроризмом, защита интересов местных работников — безусловно, важны. Но ниши, которые могут занять добросовестные и законопослушные граждане других стран, должны быть доступны и открыты для них.

Я вспоминаю того строителя из самолёта. Он летел в Москву, чтобы строить. Не «понаехать», не «занять чьё-то место», не «создать проблему». Строить. Делать то, что умеет и любит. И пока мы будем видеть в нём только «мигранта», а не человека с мозолистыми руками и гордостью за свой труд, — мы будем терять что-то важное. То, что делает нас людьми.